[float=right]http://savepic.net/4025488.png[/float]


Ⅰ. АНКЕТНЫЕ ДАННЫЕ:

■ Эрик Магнус Леншерр, Магнето. Настоящее имя Макс Эйзенхардт.
■ Мутант, уровень «Альфа».
■ Внештатный агент ЦРУ, сотрудничает с «Отделом Икс». Координатор программы «Люди-Икс», занимается вербовкой мутантов для оперативного состава. Официально нигде не числится. Постоянного места работы не имеет.
■ Дата рождения: 18.04.1930, 32 года.
■ Место рождения: Дюссельдорф, Германия.
■ На данный момент является подданным Государства Израиль. 
■ Родственники: Якоб Эйзенхард (отец); Анна Эйзенхард, урождённая Гительман (мать). Оба ныне покойные. Холост, детей нет.
■ Окончил Тель-Авивский университет, факультет инженерных наук имени Флейшмана. Инженер-конструктор в области электроники и электротехники.
■ Крупный золотовалютный вклад в швейцарском банке, оформленный на чужое имя. Квартира в Тель-Авиве.


Ⅱ. ФИЗИЧЕСКИЕ ПАРАМЕТРЫ:

■ Рост: 6 футов 1 дюйм (1.85 м).
■ Вес: 189 фунтов (86 кг).
■ Нормостеник.
■ Тёмно-рыжие волосы, голубые глаза.
■ Белый. Ашкенази, наполовину немец, наполовину еврей. На вид — типичный европеоид.
■ Здоров, патологий и отклонений нет. Находится в хорошей физической форме.


Ⅲ. ВНЕШНОСТЬ, ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ:

Молодой мужчина ростом выше среднего, гармоничного телосложения. Стройный, поджарый, подвижный. Правильные, мужественные черты лица, взгляд ясный и открытый. Осанка прямая, походка — энергичная. Мимика и жесты выдают натуру целеустремлённую, решительную, предприимчивую. Эрик мало походит на черноволосых и темноглазых сынов иудейской земли — сказались арийские корни. Ещё меньше он похож на бывшего узника нацистских концлагерей. Зато любой добропорядочный буржуа с первого взгляда признает в Леншерре «своего». Внешне производит впечатление человека делового, подчёркнуто представительного, несмотря на некоторую щеголеватость, успешного и уверенного в себе. Типичный «белый воротничок». Стрижётся коротко, всегда гладко выбрит и опрятен.
Татуировка на предплечье левой руки: цифры «214782» — номер заключённого в концентрационном лагере Аушвиц.


Ⅳ. НАВЫКИ И СПОСОБНОСТИ:

■ Металлокинез — возможность управлять металлами и металлическими предметами. Легче всего удаются манипуляции с группами переходных металлов, такими как железо и свинец; всё остальное требует существенного напряжения.
Контроль над всеми формами магнетизма и явлениями электромагнитного спектра, включая ультрафиолетовый свет, видимый свет, радиоволны, рентгеновское, инфракрасное и гамма-излучения. Фактически, возможности Магнето безграничны. Однако на данный момент он в состоянии использовать их потенциальную мощь едва ли на треть.
■ Базовые навыки обращения с холодным и огнестрельным оружием.
■ Относительно слабый боец, если приходится полагаться только на физическую силу. Не владеет никакими специальными боевыми техниками.
■ Широкие познания в физике, генетике, радиобиологии. По долгу профессии недурно разбирается в электронике и технике. Говорит на английском, немецком, идиш, бегло изъясняется на французском, испанском, польском. Немного знает русский. Права категории «А», «B».


Ⅴ. БИОГРАФИЯ И ХАРАКТЕРИСТИКА:

Выходец из семьи немецких евреев польского происхождения. Родился и рос в городе Дюссельдорф, Германия. Отец Якоб Эйзенхардт, ветеран Первой мировой, мать Анна Эйзенхардт, в девичестве Гительман, дочь бедного еврейского старьёвщика. Якоб держал скобяную лавку, и хотя торговля не приносила баснословной прибыли, семья не бедствовала.
Во время событий Хрустальной ночи в 1938 г. Эйзенхардт-старший погиб от рук погромщиков. Макс вместе с матерью были депортированы в Польшу. В течение следующих четырёх лет оба проживали на территории Варшавского гетто. После вооружённого восстания и ликвидации гетто в мае 1943 числился заключённым концентрационного лагеря Аушвиц-1. Необычный подросток привлёк внимание одного из врачей лагеря, доктора Клауса Шмидта. Благодаря его протекции юный Эйзенхардт избежал участи тысяч своих соплеменников, принявших мучительную смерть от рук нацистских медиков. Увы, матери повезло куда меньше: Шмидт собственноручно застрелил Анну на глазах у её сына. Максу же не раз пришлось пожалеть потом, что он не отправился на тот свет следующим, ибо варварский интерес доктора по отношению к своему подопечному — или, вернее сказать, подопытному был сравним только с его садизмом. С началом Нюрнбергского процесса Шмидт вынужден был пуститься в бега, и в 1947 их пути с Максом разошлись.
В период с 1951 по 1959 под псевдонимом Эрика Леншерра жил и работал сначала в украинской Виннице, потом в Израиле. Окончил Тель-Авивский университет по инженерной специальности. Вплоть до 1962 г. пытался разыскать бывшего наставника, много путешествовал по странам Старого света. В конце концов, ниточки привели в Аргентину. Леншерр убил двух бывших подручных Шмидта, ныне именующего себя Себастьяном Шоу, выследил его самого, но потерпев поражение в первой схватке, примкнул к Чарльзу и его союзникам.

Лидер. Харизматик. Демонстрирует выраженные черты психопатической личности. Сообразителен, обладает живым, быстрым умом. Не склонен к сомнениям и колебаниям, хорошо адаптируется в стрессовых ситуациях. Талантливый тактик и стратег, однако эти качества нивелирует врождённая импульсивность, которую не всегда в состоянии обуздывать. Скрытен, замкнут, подозрителен. Одиночеством не тяготится, избегает близких отношений. 


Ⅵ. ЛИЧНАЯ ЗАПИСЬ

«...Аушвиц. Грязь и смерть. Вонь немытых тел в тесных бараках. Побои и постоянный голод. Нацисты обращались с нами, как со скотом. Разлучить мать и её детёныша — какой другой зверь, кроме двуногого, способен на подобное злодеяние?
Я был совсем ребёнком. Тщедушным, худым мальчишкой. Мне довелось оказаться среди тех «счастливчиков», которых фашисты отбирали для своих богохульных экспериментов, и судьба моя была решена.

Когда я увидел, как солдаты уводят от меня мать, когда понял со всей ужасающей ясностью, что больше никогда её не увижу, боязнь остаться один на один с творящимся кошмаром помутила мой рассудок. Я рвался из рук фрицев, выкрикивая её имя, и мысли мои были только о том, как сокрушить отделявшую нас преграду и оказаться в спасительных объятиях родного существа. А потом произошло нечто невероятно странное. Железные ворота, впаянные в забор из колючей проволоки, задрожав, издали оглушительный скрежет, похожий на тяжкий, протяжный стон. Не понимая, что происходит, я наблюдал за тем, как их массивная решётка гнётся с такой лёгкостью, будто сделана из податливой глины. Краем сознания я догадывался, что это — из-за меня. Это знание явилось ко мне из ниоткуда, по зову каких-то неведомых мне доселе инстинктов, но я утвердился в нём сразу и безоговорочно. Это было словно прозрение.
Если бы я мог только предугадать, кто станет невольным свидетелем этой сцены...

Дьявол Шмидт наблюдал за мной из окна своего кабинета. Он сразу всё понял. Меня, словно щенка, схватили и за шкирку приволокли к нему. С первого взгляда я проникся к этому человеку жгучей ненавистью. Вид его холёного, сытого, хищного лица внушал мне животный ужас. Одна рейхсмарка — цена, которую он назначил за мою жизнь, решая, стою ли я вообще хоть чего-то, или лучше отправить спасённое им еврейское отродье обратно в тот ад, откуда я попал к нему. Шмидт велел мне сдвинуть монету с места, не прикасаясь к ней, полагая, видимо, что после фокуса с воротами я проделаю это с виртуозной лёгкостью. Но все мои жалкие попытки обернулись полным провалом. И тогда он пригрозил, что вынудит меня выполнить его просьбу, если я не хочу делать этого по-хорошему. Чёрт возьми, эта нацистская паскуда не шутила! По приказу Шмидта его верные псы привели в кабинет мою мать. За дни, проведённые в лагере, она почернела и осунулась от горя. На измождённом лице видны были одни лишь тёмные глаза, полные слёз и невысказанной мольбы. Моя бедная матушка. Она думала не о себе, а том, что если я понравлюсь этому господину, сделав, что он требует, то, возможно, останусь в живых. Шмид ждал. Он достал из ящика своего стола заряженный револьвер, взвёл курок и без всякого морального содрогания, с удушающим, отвратительным спокойствием навёл дуло прямо на мою мать. А потом начал медленно считать. Eins. Zwei. Drei. Он считал, а монета оставалась лежать без всякого движения там же, где лежала, и с каждой упущенной секундой, с каждым пропущенным ударом моёго бешено стучавшего сердца я лишь отчётливее ощущал одолевавшую меня беспомощность. 

Тщетно я старался сдвинуть с места неподатливый кружок металла. В глазах Шмидта отразилось смертельное разочарование. Когда я услышал звук выстрела, всё внутри у меня оборвалось. Обернувшись с тупым механическим равнодушием, оглушённый и потрясённый, я увидел труп матери, распростёртый на полу рядом с грязными сапогами солдат. Пуля попала прямо в лоб, забрызгав кровью ковёр.
В тот миг мне показалось, что я стремительно лечу на дно мрачной, холодной бездны. Сознание затопила неодолимая, разрушительная ярость, вырвав из моей груди крик отчаянья. Я кричал, не слыша собственного голоса; а комната вокруг меня сотрясалась, как в лихорадке, от бушевавшей в её стенах неведомой мне самому силы. Железные каски на головах солдат сомкнулись смертоносными обручами. Я видел, как крошатся их черепа, как ликует доктор. Он разглядел во мне могущество, которое намеревался подчинить себе и сделать своим оружием. Заставив меня страдать, Шмидт пробудил таящиеся во мне способности, и впредь поступал так снова и снова — пока злость и ненависть не стали основой моего существа.
«Гнев и боль, Макс. Я и ты, — говорил он мне в тот вечер. — Мы с тобой славно повеселимся».

Что ж, он был прав. Я жив и свободен. Я ничего не забыл. Я намерен найти того, кто против моей воли сотворил из меня чудовище, одним лишь внешним обликом сохранившее сходство с человеком. Я найду его. И тогда мы по-настоящему повеселимся».