Дети Атома

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дети Атома » Новый рубеж » 16.05.1962, Ричмонд, США. Calls me home


16.05.1962, Ричмонд, США. Calls me home

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Описание эпизода: когда нужно выбрать — уйти или остаться.

Время: 16 мая 1962 г., около одиннадцати вечера.
Место: Научно-исследовательская база ЦРУ, «Отдел Икс».
Участники: Чарльз Ксавьер, Эрик Леншерр.

0

2

Кайл оказался восторженным придурком. Ксавьер — восторженным гением. Вся разница между ними заключалась в том, что первый верил другим по незнанию, а второй — из врождённой наивности.

Когда Колдлейк после памятной схватки на борту «Каспартины» предложил мутанту наведаться в свой отдел, который тот сразу окрестил про себя «заповедником уродов», Эрик, не раздумывая, согласился. ЦРУ тоже охотились за Шоу — значит, располагали о нём информацией, которая не помешала бы самому Леншерру. Упустить шанс подобраться ближе к своей цели было бы огромной глупостью.

Чарльз же, кажется, проникся к нему не то симпатией, не то сочувствием. В глубине души Леншерр был ему благодарен — если бы не этот зануда-телепат, лежать бы ему, Эрику, сейчас на дне залива в Майами и кормить рыб. И всё же эта благодарность была странной. Неправильной. Чем-то, выходящим из ряда вон. Атавизмом человеческих чувств. Чувств, которых сам Леншерр давно привык в себе не обнаруживать. По этой причине любое столкновение с телепатом вызывало в нём непонятное смущение. А ещё — раздражение. Ксавьер копался в его голове, он видел и слышал то, чего ему знать не полагалось. И теперь, каждый раз встречаясь взглядом с его глазами, Эрик против своей воли опасался увидеть в них насмешку или презрение. Уязвлённое самолюбие, боязнь продемонстрировать слабость вынуждали его больше обычного замкнуться в себе. На все обращённые к нему вопросы Леншерр отвечал сухо и односложно, на любой добродушный жест в свою сторону огрызался с ожесточённым упрямством и не упускал случая отпустить какую-нибудь циничную реплику в адрес новых знакомых. Он ощущал себя чужаком, непрошенным гостем среди этих людей, которых связывали узы дружбы, поддержки и взаимного доверия. Все то, чего Эрик был лишён многие годы, почти убедив себя в том, что и не нуждается в подобных вещах, естественных для каждого нормального человека.

Дождавшись позднего вечера, когда на базу в Ричмонде опустится сонное оцепенение, Эрик тайком пробрался в кабинет главы отдела, разыскал среди прочих бумаг в столе Колдлейка досье с заветными инициалами и долго стоял потом в полутьме пустой комнаты, глядя на толстую папку архивных документов, забыв про всё и вся. Фотография доктора на первой странице. Старая, пожелтевшая от времени, изрытая морщинами трещин. Странно было снова смотреть на это лицо спустя столько лет. Хотя ненавистные его очертания не раз за эти годы являлись мутанту. Иногда — при свете дня, но чаще — в кошмарах. Не было такой ночи, когда бы ему не снились тяжесть свинцового неба над Аушвицем, вспоротого нитями колючей проволоки; лающие крики немецких солдат, лязг сгибающихся ворот; кабинет Шмидта. Снова не двигалась проклятая монета. Снова звучал выстрел. Снова и снова умирала мать. Просыпаясь в холодном поту, Эрик чувствовал удушающий смрад лагерных бараков, где живые мертвецы лежали вповалку с просто трупами. Он никогда не мог до конца избавиться от ощущения, что этот мерзкий, прогорклый запах въелся ему в кожу.
Теперь, держа в руках ответы на все свои вопросы, он почти ликовал. Как будто его надежда наконец-то обросла плотью и кровью, перестав быть всего лишь призрачным фантомом, порождением изъеденного ненавистью рассудка.
Это не были счастье или радость. Это было пьянящее, мрачное торжество.
Угрызений совести Леншерр не испытывал. В конце концов, ничего дурного он не совершает; мир же должен быть благодарен Эрику за то, что тот стремится избавить человечество от самой худшей из тварей, когда-либо живших на свете.

Убрав папку в кейс, мутант вышел из кабинета и аккуратно закрыл за собой дверь. Прислушался и быстро, не оглядываясь, направился к выходу. В отделе стояла оглушающая тишина. Пусто и безлюдно. Даже на пропускном пункте не было ни души; всё будто вымерло. Это так действовала на нервы, что Эрик испытал практически облегчение при мысли, что никогда сюда больше не вернётся. Его здесь действительно ничего больше не держало. Но мужчина всё равно помедлил долю секунды. Остановился у очередного поворота. Вздохнул — глубоко, полной грудью, на мгновение прикрыв глаза.
И услышал звук чьих-то шагов, приближающихся к нему с другой стороны лабиринта переплетённых между собою коридоров и комнат.

0

3

Он был другим.
Хотя нет, не так. Они все были другими. Как Чарльз ни старался не замечать разницу между ними и обычными людьми, она явственно давала о себе знать неприятным чувством фантомной вины, которое возникает у обычных людей, когда они видят калек и инвалидов. Вроде бы непосредственно твоей вины в этом нет, просто неприятное стечение обстоятельств, нелепая и трагическая случайность, но укол стыда заставляет почувствовать себя неловко и неуютно за то, что ты можешь делать, чувствовать или видеть то, на что этот человек никогда уже не будет способен. Но вот что интересно, в отличие от Чарльза, Рэйвен считала себя тем самым инвалидом, не способным испытать некое иллюзорное "простое" человеческое счастье. Ксавьер, будучи далеко не самым глупым человеком, допускал мысль, что в этом её поведении была отчасти и его вина. «Скрывайся, прячься, не пугай обычных людей» - наверное, так звучали для неё его слова о том, что людям нужно время, чтобы привыкнуть к мутации, осознать, что это не источник опасности, но лишь следующая ступень эволюции, и, будучи достаточно развитыми существами, они могли, должны были найти способ мирного сосуществования.
Но Эрик отличался и от них с Рэйвен.
В своих способностях он видел силу, которая, к огромному сожалению Чарльза, была направлена на разрушение, но не созидание. Чарльз не позволял себе "копаться" в голове Эрика, по крайней мере, сейчас, но тот, слабый отголосок его эмоций и переживаний, который Ксавьер ощущал у каждого человека всегда, вне зависимости от своего желания, пугал и одновременно завораживал. Так бывает с опасными хищниками: за секунду до того, как лев перегрызет тебе ярёмную вену, ты успеешь восхититься тем, как изящен этот зверь в прыжке.
Не нужно было быть телепатом, чтобы понять, почему Леншерр согласился на предложение Колдлейка. Хотя их радушный хозяин, похоже, принимал все за чистую монету. Что ж, определенно, стоило ему в этом подыграть. Однако, каждый раз обдумывая сложившуюся ситуацию, Чарльз мысленно возвращался к Эрику. К тому, что он видел в тот день его самоубийственной погони за Шоу. Это могло помочь в поиске ответа на вопрос, каковыми будут действия Леншерра. Конечно, можно было просто заглянуть в его сознание, но это было неинтересно, да и совершенно неэтично по отношению к Эрику. Когда-то давно, Чарльз обещал Рэйвен, что не будет применять к ней свои телепатические способности. Почему отношение к их новому знакомому должно быть другим?

Итак, мутант, который раскрывал свои силы под пытками и мучениями, одиночка, жаждущий мести и непривыкший действовать бок о бок с кем-то. Что ж, это не было его виной. Мрачное, пропитанное ужасами и болью прошлое ввергло Чарльза в ужас. Это были не просто воспоминания еврейского мальчика пережившего страшную войну, нечто гораздо более страшное копошилось в его памяти уродливым монстром, закрывая собой все светлые образы, заставляя их померкнуть или вовсе исчезнуть из воспоминаний Эрика. И как бы Леншерр ни старался представить свою обособленность сильной стороной, она так же и являлась его слабостью, тем, что делало его ужасно предсказуемым.
Чарльз поднялся с кресла. Он знал, где искать Эрика, как и знал то, что это может оказаться их последней встречей, если он не подберет нужных слов. Чарльз обратился к памяти Колдлэйка, чтобы разобраться в плане здания подручного ему отдела ЦРУ. Ксавьер, к своему стыду, путался в этом обилии абсолютно одинаковых коридоров с переизбытком хромированных деталей. Выйдя из кабинета и используя память Колдлэйка в качестве навигатора, Чарльз повернул налево и сначала почувствовал яркий сонм смешанных чувств Эрика, а лишь потом услышал его шаги. Чарльз почти опоздал. 
- Куда направляешься? – обыденный вопрос, но это была одна из тех ситуаций с бесконечным повторением «я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь».

+2

4

«Чёрт бы тебя побрал. Ксавьер, если ты меня слышишь — убирайся в Преисподнюю», — мужчина помедлил мгновение, сжав крепче ручку кейса, так, что костяшки пальцев побелели от усилия, и лишь потом обернулся.

— В спортзал, — Эрик пожал плечами с непринуждённым видом: «А куда же ещё?». Солгал он почти интуитивно, ни на секунду не задумавшись и, тем паче, не ощутив даже укола раскаянья. С чего бы ему говорить правду этому пронырливому паразиту? Тем более, что тот в состоянии узнать всё, что требуется, сам — ему это проще, чем подтереть задницу. Тогда почему спрашивает? Поддержать образ филантропичного всепонимающего и всезнающего пацифиста? Мистер «Я-не-пользуюсь-своими-способностями-во-вред-окружающим-меня-гуманоидам». Кто-нибудь другой — хотя бы тот же Колдлэйк — мог принять подобную миссионерскую чушь за чистую монету; но Эрик судил иначе. Обладай он такой силой, какая была, по какому-то вопиющему недоразумению и эволюционной прихоти, дарована этому лощёному прохиндею, ему бы не пришлось сейчас удирать отсюда, как хорьку из курятника, тайком унося то, на что он имел справедливое право. Сила открывает дорогу к возможностям, и не пользоваться этими возможностями — глупость, пренебрежение по отношению к законам естественного отбора, которые так высоко чтил сам Ксавьер.

Леншерр растянул губы в доброжелательной улыбке, но глаза смотрели холодно, изучающе и чуть настороженно. Он пытался обратить свой разум в выжженную пустыню, очистить его от всех мыслей, чтобы не дать телепату ключ к своему сознанию, но на поверхности памяти то и дело всплывали обрывки смутных образов: вот он, Эрик, летит с борта «Каспартины» в холодные волны океана; вот Ксавьер силой вытаскивает его на поверхность, обратно, к спасительному воздуху, к жизни и свободе. Но этот поступок ровным счётом ничего не значил. Кто даст гарантию, что телепат не спас его шкуру из корыстных побуждений — так, как сделал это когда-то Шоу.

— А ты? — такой же невинный вопрос, но пусть попробует отвертеться. Ему либо тоже придётся солгать, поддержав их маленькую игру; либо выложить всё, как есть. Эрик не знал, что нужно Чарльзу, и это приводило его в бешенство. Вряд ли Ксавьер притащился сюда только за тем, чтобы просто схватить мутанта за руку, застукав его на краже секретных данных. Тогда бы он пришёл не один. Неужто поболтать по душам потянуло? Хочет втереться в доверие?

Улыбка стала ещё шире, ещё доброжелательнее (во всяком случае, Леншерр думал, что она производит именно такое впечатление), почти превратившись в оскал. Хитрый и хищный оскал, адресованный потенциальному врагу, которого необходимо уложить на обе лопатки и перегрызть ему горло, пока он сам не отправил тебя на тот свет.

+3


Вы здесь » Дети Атома » Новый рубеж » 16.05.1962, Ричмонд, США. Calls me home


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC